Коммуналки

Легенды Родины. Коммуналка – и горе, и счастье, и судьба для миллионов

Коммуналки

Квартирный вопрос, который, как известно, испортил советских людей, стоял ребром на протяжении всего XX века. Придя к власти, большевики попытались радикально снизить его остроту, что привело к появлению причудливой формы быта – коммунальной квартиры.

Уникального порождения социализма, где за одной дверью волею судеб и чиновников проживали ничем не связанные между собой люди разных профессий, национальностей, жизненных укладов, социального происхождения и материального достатка.

Настоящий плавильный котел, в котором формировалось советское общество!

Революционное решение квартирного вопроса началось с “реквизиции квартир богатых для облегчения нужды бедных”.

В 1919 году Наркомздрав определил санитарную норму жилой площади на человека – 18 квадратных аршин (9,1 кв. м). Все “излишки” подлежали изъятию и распределению среди трудящихся.

Начался “жилищный передел”, из-за которого слово “дом” на долгие годы заменилось неслыханными доселе “жилплощадью” и “квадратными метрами”.

Как “квартирный вопрос” портил жизнь москвичей в конце XIX века

Как ни пытались “буржуи” уберечь свой жизненный уклад, “самоуплотняясь” – то есть прописывая к себе родственников и друзей, соседства с пролетариатом избежать не удалось. Поэтесса Ирина Одоевцева, приехавшая летом 1921 года в Москву, на Басманную, с ужасом писала: “…в квартире из шести комнат двадцать один жилец – всех возрастов и всех полов – живут в тесноте и обиде”1.

Голод и поборы военного коммунизма, жажда наживы эпохи нэпа, индустриализация и принудительная коллективизация гнали огромные людские потоки в крупные города. После мытарств по инстанциям приезжие оседали в коммунальных квартирах.

Санитарные нормы к 1930 году были снижены до 5,5 кв. м в Москве, 3,5 – в Челябинске, 3,4 – в Красноярске, а в Донбассе и вовсе до 2,2!2

Острый жилищный кризис воплотился в частушке 1920-х годов:

Эх, привольно мы живем –

Как в гробах покойники:

Мы с женой в комоде спим,

Теща в рукомойнике.

Звонок отдельный…

Семьи ютились в монастырских кельях, конюшнях, подвалах, чуланах, бесконечно делили анфилады комнат фанерными перегородками. Зощенко не преувеличивал, когда поселил своего героя в барской ванной комнате. “Одно только неудобно, – сетовал “счастливчик”, – по вечерам коммунальные жильцы лезут в ванную мыться.

На это время всей семьей приходится в коридор подаваться”3. “Новая жилищная политика” 1921-1926 годов ослабила контроль за распределением и потому слегка изменила социальный состав “уплотнителей”: жилье можно было снять за деньги, а за большие – даже с “излишками”.

Но в конце 1927 года Постановлением Совнаркома “нувориши” были вышвырнуты из национализированных домов, и все вернулось на круги своя.

… кухня общая.

Думается, профессору Преображенскому из “Собачьего сердца”, избежавшему уплотнения в начале 1920-х, в годы первой пятилетки все же пришлось потесниться.

“Нервные люди” Михаила Зощенко – “зеркало” коммунальной жизни.

“Народ очень уж нервный…”

Коммунальный быт 1920-х годов стал лейтмотивом творчества Аверченко, Зощенко, Булгакова, Ильфа и Петрова, Хармса… Писатель М.Л. Слонимский утверждал, что Зощенко свой особый язык почерпнул в коммунальной квартире Дома искусств, и “так впитал в себя этот язык, что никаким другим писать уже не мог”4. “Воронья слободка” И. Ильфа и Е.

Петрова стала синонимом коммунальной квартиры. Кстати, в качестве той самой “квартиры номер три, в которой обитал Лоханкин”, Петров обессмертил свою московскую коммуналку в Кропоткинском переулке5.

Ну а не живи чета Булгаковых с 16 соседями в квартире N 50 на Большой Садовой, 10, мировая литература не узнала бы ни “нехорошей”, ни “Зойкиной” квартиры.

Вчерашние крестьяне и аристократы, прислуга и домовладельцы, интеллигенты, пролетарии и “ответственные работники” учились мирно сосуществовать, готовить на общей кухне, мыться в общей ванне, если таковая имелась, и, наконец, пользоваться общей уборной. В иной квартире число жильцов могло достигать сотни, в среднем – 25-50 человек.

В обиход незамедлительно вошло выражение “поссориться, как домашние хозяйки на коммунальной кухне”. Ничтожный повод мог спровоцировать всеквартирный скандал. “Народ очень уж нервный, – диагностировал Михаил Зощенко. – Расстраивается по мелким пустякам. Горячится.

Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются”6.

Правда, отношения между соседями регулировались “Правилами внутреннего распорядка в домах и квартирах” и квартуполномоченным, который избирался жильцами и отвечал за соблюдение этих правил, за оплату счетов да и в целом приглядывал за соседями. Но “Правила” помогали мало – как и Примирительно-конфликтные комиссии по жилищным делам, появившиеся в 1927 году.

Поэт Давид Самойлов точно подметил: “Коммунальная квартира двадцатых годов была необычным полем для страстей, часто низменных, ареной трагедии, почвой для развращения и преступления… Насилие, которое было главным методом революции, сказалось и здесь в насильственном создании коллектива. Лишь на следующем этапе, после нэпа, она начала образовываться в среду”7.

К концу 1920-х стало ясно, что, в отличие от нэпа, коммуналка – действительно “всерьез и надолго”.

К началу 1930-х годов в старом фонде практически не осталось “отдельных” квартир, а те, что строились, были исключительной привилегией новой советской элиты – партийной верхушки, стахановцев, выдающихся деятелей культуры. Жители коммунальной квартиры стали привыкать к вынужденному добрососедству. Как подметила Е.С.

Вентцель, “живя так долго вместе и рядом, нельзя оставаться чужими… Между соседями возникает своеобразная родственность, отнюдь не любовная, скорее сварливая, но все же родственность. Они ссорятся, оскорбляют друг друга, срывают один на другом свою нервную злобу – и все же они семья.

Заболеешь – соседи купят что надо, принесут, чайник согреют”8.

В борьбу за метры в престижном общежитии был вовлечен даже Сталин*

О том же вспоминал историк Ю.Л. Бессмертный: “Хотя отношения между разными жильцами квартиры бывали неровными, в лихую годину все приходили друг другу на помощь. Это случалось не только тогда, когда кто-то заболевал.

Сочувствие явственно ощущалось и в страшные дни арестов 37-38 годов. Репрессии коснулись тогда пяти из семи семей, живших в нашей квартире”9.

Нередкими, впрочем, были и другие примеры – когда соседи доносами пытались улучшить собственные жилищные условия.

На день рождения в коммуналке собирались детишки со всего дома. Часто гости приходили со своей посудой. из семейного архива

Подрастали дети коммуналок – первое поколение, которое воспринимало коллективное бытие как нечто само собой разумеющееся. Эти дети росли со сверстниками под присмотром соседей, гостили в соседских комнатах и уже не испытывали душевных мук от невозможности уединения, как их родители.

Для них была нормой тесная комната с отгороженной фанерой или занавеской родительской “спальней”, с продуктами, вывешенными из окна в авоське; кухня, тесно заставленная столиками с примусами; понедельная уборка мест общего пользования; часто незапертая общая дверь; длинный список жильцов с указанием, кому сколько раз звонить; чья-то няня или домработница, спящая в общем коридоре, заставленном вязанками дров, шкафами, велосипедами и тазами; лампочки и счетчики над дверью каждой комнаты и общий телефон.

“Все жили вровень, скромно так, система коридорная…

…На тридцать восемь комнаток всего одна уборная…”

“Все жили вровень, скромно так: система коридорная,

На тридцать восемь комнаток всего одна уборная”,

– пел выросший в коммуналке “на Первой Мещанской в конце” Владимир Высоцкий.

Все это было жизненным пространством подавляющего большинства городских детей. Они вырастали, обзаводились семьями и переезжали в новую коммуналку.

А завтра была война… И, как утверждает фронтовик Самойлов, “понятие о неминуемости совместной жизни, о взаимопомощи”, “о приспособляемости и контактности” очень помогало “детям коммуналок” на фронте.

Одна семья. Жители “стандартных домов” на фоне своего дома. Стандартные дома – коммуналки с коридорной системой. 1950-ые. из семейного архива Александра Журбы

Ностальгия по добрососедству

Великая Отечественная привела к новому витку “уплотнений”. За годы войны и немецкой оккупации страна лишилась около 70 млн кв. м жилплощади. Эвакуированные подселялись в густонаселенные коммунальные квартиры, а вернувшись домой, обнаруживали свои комнаты занятыми новыми владельцами.

Эта участь постигла даже фронтовиков, несмотря на то что жилплощадь закреплялась за ними по закону. Целым семьям приходилось годами жить в землянках и бараках – даже к началу 1952 года в бараках проживали 3 млн 758 тысяч человек, и комната в коммуналке в этих условиях была везением10.

Как генерал Бонч-Бруевич боролся со Швондерами за квадратные сажени

Постепенно страна отстраивалась, огромные коммуналки сменялись небольшими двух-трехкомнатными, а после – невиданной роскошью – “экономичными благоустроенными квартирами для заселения одной семьей”. Медленно, трудно – но уходившие, казалось, в небытие “вороньи слободки” стали вспоминаться с теплотой и любовью. Злая сатира сменилась лирикой о “золотом соседстве”:

В нашенской квартире коммунальной

Кухонька была исповедальней,

И оркестром всех кастрюлек сводным,

И судом, воистину народным,

– ностальгировал Евгений Евтушенко в 1983 году. Тогда же вышла на экраны элегическая комедия “Покровские ворота”, навсегда окутавшая коммунальный быт флером романтики, а “исход москвичей из своих ульев в личные гнезда” – светлой грустью по утерянному добрососедству, взаимовыручке, участию…

Даниил Гранин писал: “Музеи городов должны, наверное, сохранять квартиры не только великих людей, но и просто людей. Мне хотелось, чтобы сохранилась и коммунальная квартира трудных тридцатых и сороковых годов…”11 Даниил Александрович был бы доволен: сегодня музеи коммуналки есть в Санкт-Петербурге, Москве, Подольске, Иванове, Коломне, Краснокамске…

ДВА МИРА

Кадр из фильма “Я шагаю по Москве”

Из зала спросили, какая у советской звезды квартира. У Гали [Галина Польских] была двенадцатиметровая комната в коммуналке, где они жили вчетвером: Галя, ее муж, дочка и Галина мама. А Гале обещали дать к Новому году комнату 20 метров. И она выдала мечту за действительность и сказала:

– Двадцать пять квадратных метров!

Как в Петербурге расселяют коммуналки

Переводчица не знала, что такое “квадратные метры”, и перевела:

– Двадцать пять комнат.

В зале возмущенно загудели. Наши эмигранты – потому что поняли, что француженка неправильно перевела, а французы – потому что удивились. Какой-то господин крикнул, что он разочаровался в социализме: таких апартаментов даже у французских звезд нет…

Г. Данелия “Безбилетный пассажир”.

Жительница Петербурга открыла музей коммуналок

1. Одоевцева И. На брегах Невы. На брегах Сены. М. 2016. С. 370.

2. Орлов И.Б. Советское жилищное хозяйство в 1920-1930 гг.: между классовой линией и самоокупаемостью.// Современные проблемы сервиса и туризма. Т. 8. 2014. N 2. С. 81.

3. Зощенко М. Кризис. //Избранное. М. 1978. С. 120.

4. Чуковский К.И. Дневник. 1901-1969. Т. 2. 1930-1969. М., 2003. С. 6.

5. Ардов В. Этюды к портретам. М., 1983. С. 88.

6. Зощенко. М. Нервные люди.// Избранное. М. 1960. С. 14.

7. Самойлов Д. Памятные записки // Знамя. 1990. N 9. С. 155-156.

8. И. Грекова. Вдовий пароход // М, 1998. С. 209.

9. Бессмертный Ю.Л. 22 июня 1941 года. Из дневниковых записей // Одиссей. Человек в истории. 1993. М., 1994. С. 232-239.

10. Советская жизнь. 1945-1953/ Сост. Е.Ю. Зубкова. М., 2003. С. 178.

11. Гранин Д. Эта странная жизнь. М. 1975. С. 59.

Источник: https://rg.ru/2020/04/08/legendy-rodiny-kommunalka-i-gore-i-schaste-i-sudba-dlia-millionov.html

Жизнь в коммуналках в сталинские времена

Коммуналки

Всем привет!

Представляю вам четыре коротких истории о том, как я в течение одного года снимал, сдавал и продавал жилье (не риелтор).

Так сложилось в силу семейных и экономических обстоятельств, что квартира, в которой жили мы с женой, была нами спешно выставлена на продажу и не менее спешно покинута, чтобы не затягивать процесс.

Жить на вокзале не хотелось (шутки за 300), и мы решили что-нибудь снять на это время. Наивно полагая, что процесс продажи пройдет быстро и безболезненно (нет), мы не предъявляли особых требований к снимаемому жилью, рассматривая как временный вариант перекантоваться на пару месяцев. Случайно была найдена коммуналка в центре недалеко от метро и работы, о ней будет первая история.

Коммуналка.

Классическая трехкомнатная “расческа”: длинный коридор, упирающийся в ванную, по коридору три двери в комнаты, наша средняя 13 кв. м, огромная кухня, маленький отдельный туалет и множество кладовок и закутков.

Познакомились с хозяйкой, взрослая женщина, которая когда-то очень много работала и хорошо получала, и купила эту комнату специально для сдачи в аренду. И вот уже несколько лет концессионирует инвестиции.

 

Посмотрели квартиру, все понравилось. Соседи, как сказала женщина, все собственники: пожилая пара божьи одуванчики и молодая пара, купившая комнату три дня назад, их она еще не знает. Я попросил познакомиться с соседями и заодно поинтересоваться, не против ли те нашего пребывания здесь, а то мало ли.

Старички оказались приветливы и совершенно не против, молодая вновь испеченная владелица жилплощади поздоровалась сквозь зубы, и весьма не вежливо заявила, что ей вообще плевать на все, что происходит за пределами ее комнаты. Нам же лучше, решили мы с женой: меньше внимания к нашим персонам, спокойнее жить.

Подписали договор, внесли залог и заехали через пару дней.

Веселье началось в первую неделю. Встаю на работу, время 7:00. 7:05 звонит хозяйка, доброе утро, епт. Далее диалог (х – хозяйка, я – я):

х – что у вас там за скандал происходит?

я – о_О

х – мне Катя (молодая хозяйка третьей комнаты) звонит с пяти утра, кричит, что вы заняли ее место на кухне

я – ок, щас выйду посмотрю.

Выхожу на кухню, а кухня, к слову, огромная, квадратов 30, заполненная по периметру мебелью (плита, шкафы, холодильники) где-то на 2/3, есть несколько свободных мест, которые ни чем не заняты, как нам сказали, они общие, и на которые периодически кто-то что-то временно ставит (велосипед, сушилку для белья и т. д.). На одно из таких мест жена ночью поставила раскладную сушилку с бельем.

Обнаруживаю сушилку, стоящую посреди кухни, и на ней записка на листе А4 с двух сторон, суть которой в том, что мы обнаглевшие хамы, посягнувшие на ее собственность (выделено и подчеркнуто), нелегально тут живем и она нас выселит с милицией. Я угарнул, звоню хозяйке, рассказываю как есть. Ее дословный ответ: блин, совсем крыша поехала. Пообещала вечером заехать.

Убрал сушилку, ушел на работу, вечером подходим с женой к дому, звонит хозяйка: вы где? Говорю, что подходим. Она: тут как раз все собрались, давайте. Заходим в квартиру, а там дым коромыслом: визги, вопли, стуки. Заходим на кухню, там хозяйка, молодая пара и старички до кучи.

Катя кидается на мою жену с криками, как та посмела занять ее собственность, хозяйка ее оттаскивает, жена в ахуе, я в ахуе, все в ахуе.

Катя начинает бить кулаками по столу, кричать, что она тут собственница, всю ночь из-за нас не спала (встала ночью выпить воды, обнаружила этот кошмар и дальше не смогла уснуть) мы живем тут нелегально без регистрации, она вызывает милицию. Ее муж курит у окна, говорит нам, что мы тут жить не будем, ищите, ребята, другое жилье.

Тут уже вмешивается хозяйка, и переходя на бас начинает объяснять, что живем мы здесь легально, вот договор, с которого она платит налоги, у нас у обоих есть прописка в городе, а комната будет сдаваться по-любому, всегда и при любых обстоятельствах, так как куплена на кровные сбережения специально для этих целей. И если она с нами не уживется и мы съедем, то следующими квартирантами будут дагестанцы.

Катя подуспокоилась, начала включать заднюю, мол, ладно-ладно, что же вы раньше не сказали, давайте жить дружно. На мой вопрос ее мужу, к чему весь этот ночной цырк, почему нельзя было спокойно сказать и мы бы убрали и больше не ставили, он, потупив глаза, ответил, что Екатерина Александровна крайне эмоциональный человек, надо относиться с пониманием.

Все успокоились и разошлись. Дальше жили относительно мирно, хоть иногда и искрило по мелочам. Жили месяц-два-три, а наша квартира все не продавалась, стояла пустая, и мы решили ее сдать. Дали объявление, нам позвонили. Об этом следующая история.

Квартиранты.

Приличная пара с двумя взрослыми детьми, приехали из Белоруссии, работают на заводе. Попросили соблюдать чистоту и порядок, предупредили о том, что квартира продается и если найдется покупатель, срок на выезд две недели.

Так же обговорили, что на лоджии останутся наши вещи. Ввиду отягчающих обстоятельств, договорились о цене ниже рынка (двушка в Спб с ремонтом и техникой за 18 месяц + ку). Подписали договор, взяли залог и попрощались.

Я старался не докучать людей лишними звонками и визитами, так как считаю, что главное, за что платит квартиросъемщик – чтобы ощущать это жилье своим, а не находиться там на птичьих правах под постоянным контролем. За полгода, что они там жили, я приехал раза три, по предварительной договоренности в удобное время.

Проблемы, с которыми я столкнулся за эти полгода:

– Все полгода не платили за газ. Пришел контролер, снял показания, офигел и позвонил мне. На мой вопрос квартирантам как же так, сказали, что было не до того, денег нет и бла-бла-бла. Хорошо, что был залог, оплатил из него.

– Регулярные задержки оплаты на 3-7 дней. Все понимаю, что могут задержать зарплату, заблокировать карту, но не каждый же месяц. Вроде и ругаться не охота, выселять, искать новых, но и неприятно, когда на эти деньги рассчитываешь.

– Кот ссал в мои вещи на балконе (обнаружили после)

– Выломали кнопку включения на плазме (как? нахуя?), тоже обнаружили после.

– Ну и по мелочи: оторванные ручки на шкафах, побитые углы на стенах, треснувший кафель.

В этом рассказе не будет какой-то супер жести, просто предостережение для тех, кто так же как и я когда-то, наивно полагает, что сдача жилья в аренду это безоблачно, только не забывай получать ежемесячно перевод на карту: все надо контролировать. Особенно оплату ку и состояние дорогой техники. И обязательно брать залог. И в случае проблем с оплатой предупреждать и не стесняться прощаться.

С горем пополам сдавали мы квартиру, покупателя все не было, мы продолжали жить в коммуналке. Моя благоверная ненавязчиво, но настойчиво жаловалась, как ее тяготит общественный быт, и предлагала снять что-нибудь отдельное. И мы решили снять студию, об этом следующая история.

Студия.

Новый дом в высотном жк, консьерж, паркинг, все дела. Все понравилось, подписали договор, оплатили, заехали.

На лоджии хозяин попросил оставить пару упаковок кафеля и пару мешков цемента, поставить в уголок, они ему в ближайшее время не понадобятся, когда-нибудь может быть он за ними заедет. Лоджия большая, нам не жалко, ок.

Кайфовали от отсутствия соседей, от возможности разгуливать в трусах и не ждать очередь в душ. Беда пришла, откуда не ждали: ремонты. Каждые выходные (по будням хз) кто-то что-то усиленно сверлил часов с 10 утра.

При чем дом монолитный, установить источник шума не возможно: выходишь на площадку, тихо, идешь на этаж выше-ниже, тишина. А долбит так, будто за стеной прорубают тоннель в граните. Спали с берушами и в целом привыкли.

А вишенкой на торте оказалось одно субботнее утро. Я наконец стал работать пятидневку и во всю начал наслаждаться двумя днями выходных. Проснулся я от телефонного звонка в 8:30 утра, звонит хозяин, от него еще два пропущенных с интервалом 10 минут. Первая моя мысль была, что топим соседей. Я бегом на кухню и в туалет, везде сухо. Думаю, ну, наверное, что-то случилось. Перезваниваю:

– Эмммм, доброе утро

– Мы сейчас заедем за кафелем и цементом

– Вообще-то мы спим

– Мы уже едем, будем через полчаса. Короткие гудки.

Я в ахуе, жена в ахуе.

Вот честно, первым моим желанием было дать хороших пиздюлей и съехать нафиг. Но, видимо, природа не просто так придумала священный союз мужчины и женщины, жена меня все полчаса успокаивала и остужала, тем более у нас вот-вот должна была свершиться продажа, чего дергаться, проще дотерпеть.

Я ограничился открыванием двери с заспанным лицом, в халате и босиком, жена завернулась в одеяло и не вставала с кровати. Под многократные простите-извините они с сыном быстренько все перетащили за дверь и свалили. А через несколько дней началась эпопея с продажей, о ней последняя, четвертая история.

Долгожданная продажа.

Если в самом начале продажи мы сидели на иголках и отсчитывали каждый день, то где-то через полгода мы расслабились, отпустили ситуацию и вообще о ней не переживали.

Мониторили цены, следили за нашими объявлениями и без энтузиазма отвечали на вопросы звонивших по телефону, потому что за это время звонивших было больше ста, все как один были готовы купить, а потом куда-то пропадали.

Запомнился один мужичок восточной наружности, который просил уступить 400 тысяч, потому что ему иначе придется брать кредит, и делал при этом очень жалостливые глаза.

В общем, продавали мы на расслабоне. Укатили на выходные к друзьям на дачу, отключив телефоны, а включив вечером в воскресенье телефон, я обнаружил 17 сообщений “вам звонили” и сразу же раздался звонок от агента покупателей, суть которого заключалась в том, что они посмотрели, им все понравилось, и они готовы покупать прям вот срочно-срочно. Ок, договорились о встрече.

Приходим на встречу, нам рассказывают, как они готовы нас купить вот прямо сейчас и готовы заезжать хоть сегодня вечером. Я интересуюсь, предупредили ли их, что квартиранты выезжают через две недели после внесения задатка, и даже если мы сейчас обо всем договоримся, раньше, чем через 15 дней они ну никак туда не въедут.

Они говорят, что да, они в курсе, но это все не важно, у них ситуация, у них дети, вы нас поймите. Я еще раз объясняю людям, что там живут такие же люди как они, и их нельзя взять и выкинуть на улицу, несмотря на всю их аргументацию терминами “деньги”, “срочно”, “дети”, “ситуация”, “поймите”.

Коса находит на камень, я предлагаю компромисс: если у вас все так срочно, неразрешимых ситуаций нет, попробуйте предложить квартирантам следующее: вы снимите им квартиру в этом районе и оплатите переезд. Покупатель смотрит на риелтора, риелтор смотрит на покупателя. Покупатель говорит: я не буду ничего оплачивать.

Риелтор закатывает глаза и говорит: ну это уже слишком, еще я буду оплачивать кому-то квартиры со своего кармана. Я говорю: тогда никак, всего доброго.

https://www.youtube.com/watch?v=gwRBX5paHfM\u0026list=PLeNbGOow-rndUuv0_yphWTPF68UC6tk4T

Покупатель хлопает ладонью по столу, смотрит в календарь, говорит, ладно, две недели так две недели, давайте. Приносят договор, я читаю и не вижу там ни слова про задаток. Интересуюсь, где написано про задаток.

Риелтор начинает щебетать, что это совершенно не обязательно, у нас надежный серьезный покупатель с семьей, задаток ни к чему.

Я пытаюсь объяснить, что если этот серьезный покупатель при всем к нему уважении завтра найдет вариант получше, он откажется, ничего не теряя, а я уже начну процедуру выселения квартирантов и потеряю во времени и деньгах. Поэтому задаток обязателен, это гарантия серьезности намерений.

Покупатель начинает кричать, что где это видано, чтобы с него трясли деньги, я так могу взять задаток с пятерых и пропасть, и вообще я жулик. Аргументы в виде договора, документов на квартиру и прописки на него не действуют. Мы с женой встаем и уходим, нам в след кричат, что мы сами не знаем, от чего отказываемся, они уже завтра заедут в другую квартиру и мы будем жалеть.

Ушли, посмеялись, забыли. Проходит дней десять. Звонок: мы смотрели вашу квартиру, встречались с вами, готовы купить на ваших условиях с задатком. Я сначала не врубился, кто это и даже не поверил, что это они. Ок, договорились о встрече.

Приходим на встречу, те же лица, все недовольные. Приносят договор, читаю, задаток есть, дата въезда послезавтра. Я: о_О. Говорю риелтору, что здесь опечатка. Риелтор: опечатки нет, вы в прошлую встречу обозначали эту дату, как дату въезда, вот, покупатель подтвердит.

Я объясняю, что дата въезда была такой, если бы они в тот день внесли задаток и я предупредил квартирантов. А если они вносят задаток сегодня, дата въезда отсчитывается как пятнадцать дней от сегодняшнего дня. Что там было: и корвалол, и заявления, что мы им выкручиваем руки, и вообще зря они с нами связались.

По итогу договор подписали, задаток внесли, квартиру продали.

Дальше был небольшой экшен с мебелью: устно и письменно договорились, что вывозим всю мебель через две недели после их заезда. Всех устроило, кивают гривой. Через три дня после въезда начались звонки с вопросом, когда мы вывезем свою мебель, а через неделю угрозы, что они выкинут ее в окно.

Но все закончилось хорошо. Дальше была быстрая и простая во всех смыслах покупка нового жилья, ремонт, заезд и жизнь, вернувшаяся на круги своя.

Искренне надеюсь ближайшие годы не заниматься квартирными вопросами, наелся)

На этом все,

Спасибо за внимание!

Источник: https://pikabu.ru/story/zhizn_v_kommunalkakh_v_stalinskie_vremena_6474356

СССР: коммунальная квартира

Коммуналки

09 ноября 2016 15:25 СССР   истории   коммуналки   

Коммунальные квартиры – явление в нашей стране и по сей день не изжитое. Более того, коммуналка в ее худшем варианте – бараке – сохраняется сегодня в некоторых бывших промышленных городах и поселках городского типа. И многим из тех, кто проживает в таких коммуналках, уже никогда из них не выбраться…

Коммуналка как явление

Смотреть все фото в галерее Не будем рассматривать ситуацию, когда группа студентов или девиц легкого поведения вскладчину снимают квартиру и проживают в ней фактически как в коммунальной квартире.

Такое явление имело место быть и при царском режиме, и при советском строе, и наблюдается в настоящее время при строе не пойми каком.

Возьмем на предмет исследования лишь коммуналку в ее раннем советском понимании, когда: “Все жили вровень, скромно так:система коридорная,на тридцать восемь комнатоквсего одна уборная”…  И в варианте классическом, когда уже в так называемой сталинской коммунальной квартире проживало обычно от 3 до 7 семей.

Конечно, практически одно жилье на 38 семей (или чуть меньше, поскольку одному хозяину могло принадлежать и две комнатки) – это круто.

Такие «многоместные» коммуналки располагалась в доходных домах и особняках дореволюционной постройки, слегка подкорректированных реконструкцией и возведением дополнительных перегородок в залах и гостиных ради увеличения количества комнат. По крайней мере, коммуналка о которой упоминает Высоцкий, проживающий в малолетстве в Москве по улице 1-й Мещанской, наверняка находилась в одном из таких доходных домов, коими была застроена практически вся улица…

Отступление первое

Я очень хорошо помню такую коммуналку. Она была на первом этаже нашего Z-образного дома по улице Восстания в Ленинском тогда еще районе. Дом был, кажется, на балансе Вертолетного завода, и жили в доме преимущественно рабочие и служащие этого крупнейшего в городе предприятия.  В коммуналке этой жило четыре семьи.

Наша семья жила рядом: в однокомнатной сталинке. Квартира у нас была большая, с огромной прихожей, в которой стоял отцов мотоцикл «Иж». Жило нас в квартире четверо: родители, мать отца и я. А в коммуналке, куда я заходил как к себе домой, поскольку дверь запиралась только на ночь, был длинный коридор, упирающийся в две двери: в туалет и в ванную.

  По левую сторону коридора было три двери. За одной жил мой одногодок и однокашник Вовка Герасимов, за другой – Вовка Черников. Тоже мой приятель, на год старше меня. Третья дверь в самом конце коридора вела на огромную общую кухню.  По правой стороне коридора было две двери.

За одной проживала одинокая дама, еще не старая, красивая до невероятия и ходившая в шелках. Была она, кажется, из «бывших». Или, скорее, из детей тех, кто не успел свалить после революции в Париж.  Вторая дверь, в конце коридора, вела в квартиру Вовки Полякова, тоже старше меня на год или два.

Вроде бы у него была сестра, но девчонки меня в то время не интересовали.

  Таким образом, в коммуналке проживало сразу три Вовки. Я и они – вот вам и дворовая хоккейная команда…

Начало советских коммуналок

Все началось с декрета ВЦИК от августа 1918 года, отменяющего частную собственность на недвижимость в городах. В пустующие и вычищенные от «белогвардейских элементов» квартиры, равно как в заселенные «буржуями» стали подселять по наскоро выданным ордерам крестьян и пролетариев, причем, по несколько семей враз.

Процесс уплотнения пошел так широко, что абсолютное большинство многокомнатных квартир доходных домов и особняков стали коммунальными.

Одну-две комнаты занимал с семьей бывший чиновник какого-либо ведомства, не замеченный в контрреволюционных деяниях, а в остальные пять комнат въехали пять семей из деревень, пригородов или городских рабочих бараков. Кухня и санузел были, естественно, общими.

  Чистый сортир и ванную многие подселенцы видели впервые, а поскольку это не свое, а чужое, то и отношение было соответствующим. К тому же квартирная плата в те времена не бралась.

Зачем же бережно относиться к тому, что ничего не стоит? И вскоре квартиры превращались в загаженные квадратные метры, а кухня – в грязный и вонючий тараканий рассадник. Каково было прежним хозяевам проживать с такими подселенцами – о том лучше умолчать.

Отдельные квартиры сохранили за собой лишь известные доктора, практикующие на дому, вроде профессора Преображенского из «Собачьего сердца», знаменитые на весь мир ученые, крупные чиновники и спецы, принявшие сторону советской власти и ставшие «ответственными работниками». Да и то, чтобы к ним не пришли «уплотнители» из домового комитета, например, в лице председателя домового комитета товарища Швондера, товарища Вяземской, переодетой мужчиной, товарищей Петрухина и Жаровкина, требовалась «окончательная бумажка, фактическая, настоящая… броня!»…

Словом, запущенный процесс превращения многокомнатных квартир в коммуналки, особенно в крупных городах, население которых росло за счет беженцев, фронтовиков, переселенцев из сел и деревень, пошел. И как результат:— грязь в общем коридоре;— зловонные туалеты;— засоренная канализация;— исцарапанные ванные (если таковые имелись);— отбитая керамическая плитка и выщербленный паркет;— выбитые окна, заколоченные фанерой;— разбитые гранитные (!) лестницы подъезда и т. д.  “– Боже, пропал дом. Что будет с паровым отоплением!”, – провидчески сокрушался профессор Преображенский…

  Дома, выстроенные в 80-90-е годы 19 столетия, стены которых не брали разрушительные чугунные «бабы», пришли в такую ветхость и негодность, что их в 30-е годы начали сносить. И сносили буквально до хрущевского времени. Снесли в 1955 году и дом с коммунальными квартирами на 1-й Мещанской, где жили родители Володи Высоцкого и он сам. Поскольку ремонту дом не подлежал…

Коммуналка как зеркало советского понимания мироустройства

30-е и 40-е годы особых изменений в коммунальное житие не внесли. Разве что жители коммуналок стали находить общий язык, как-то притерлись друг к другу и притерпелись к кухонным ароматам кислых щей, прогорклой каши и жареной на машинном масле рыбы. И привыкли к наволочкам, трусам, подштанникам, лифчикам и рейтузам, развешенным на той же кухне после стирки.

Именно в коммуналках выковался новый тип человека, которому любые трудности и неудобства были нипочем. Он был бесхитростен и часто наивен (и то, и другое – хорошо), и вся его жизнь была на виду, включая семейные отношения, нижнее белье и продукты, которыми он питался.

  «Вороньих слободок», в одной из которых жил писатель Евгений Петров и которую он и Илья Ильф описали в романе «Золотой теленок», становилось все меньше. Зато все больше появлялось коммунальных квартир, где люди жили единой семьей, переплетаясь чаяниями, интересами и даже судьбами.

Ссорились, конечно, затем мирились, снова ссорились…  Потом, сидя за одним столом на кухне, в коридоре или в самой большой комнате – а стол устраивался вскладчину или сообща, у кого что есть – отмечали праздники, свадьбы, дни рождений. Пили. Пели. Играли на гармошке. Смеялись и плакали. У всех на виду.

И в этом была удивительная простота, наверное, странная, если смотреть сегодняшними глазами, но такая русская и понятная. Когда не нужно больше того, что есть. И не потому, что не хочется еще чего-то иметь. А потому, что все нужное для жизни – есть…

https://www.youtube.com/watch?v=tJ6hvfAztQc\u0026list=PLeNbGOow-rndUuv0_yphWTPF68UC6tk4T

Вот так и получилось, что коммуналка, как явление послереволюционного устройства быта, которое задумывалось, как временное, с течением этого самого времени превратилось в общее и понятное для многих советских людей мироустройство. Которое в свою очередь на целые десятилетия определило быт советских граждан, став неотъемлемой частью городской субкультуры.

Сталинские коммуналки

Это была классика коммунального проживания, которую еще помнят советские люди старшего возраста. Как уже было сказано, в сталинских коммуналках проживало чаще всего 3-7 семей согласно наличию комнат.

  В домах-сталинках коммунальных многокомнатных  квартир было несколько.

Их можно было сразу признать по наличию нескольких кнопок звонков у входной двери иногда с надписями фамилий, иногда с указаниями кому сколько раз звонить.

Счетчиков электроэнергии тоже было несколько по числу квартир. Было несколько умывальников, но не по числу живущих семей, а по числу подводок воды. Семейные керосинки сменили газовые плиты, которых опять-таки не хватало на все проживающие в квартире семьи, и готовка на них происходила поочередно.

Чего хватало, так это кухонных столов: по одному на каждую семью. Жители коммуналок обедали и ужинали обычно в своих комнатах. Стол на кухне чаще всего служил в качестве разделочного для приготовления пищи, но мог послужить и в качестве обеденного.

За ним взрослые наскоро завтракали по утрам и перекусывали между играми дети. Иногда мужики облюбовывали какой-нибудь стол, неважно чей, чтобы раздавить пузырек-другой. Приходила хозяйка стола, беззлобно сгоняла их, и они пересаживались за другой.

А в туалет ходили со своими сиденьями, тогда только деревянными, которые удобно было вешать на плечо, как некогда лошадиный хомут.

Существовал график дежурств, который висел на стене на видном месте, по которому каждый ответственный квартиросъемщик, то есть, съемщик комнаты в квартире, знал, когда именно ему убираться в местах общего пользования: кухне, коридоре, туалете. В квартирах, где имелись ванные, также висел график их посещения, например:— Кочетковы – в понедельник днем;— Захаровы – в понедельник вечером;— Света – во вторник утром;— Аарон Моисеевич – в среду вечером;— Полина Марковна и Авдотья Марковна – в четверг;— Осипчук – в пятницу днем;— Геннадий Николаевич – в пятницу вечером и так далее… Кухня в коммунальных квартирах была большой даже по нынешним меркам. Здесь стиралось и развешивалось сушиться белье, мылась посуда, делались заготовки на зиму, в которых охотно принимали участие соседи, велись доверительные бабьи разговоры.  Кухня, как и коридор, служила площадкой для игр детей. В ней, несмотря на наличие столов, умывальников, газовых плит и прочего хозяйства запросто можно было гонять на трехколесном велике, делая круги и возвращаясь в длиннющий коридор, который служил и велотреком, и беговой дорожкой. Если бы не вещи, которые не умещались в комнатах и висели на стенах коридора или стояли прислоненными – шкафы, сундуки, санки, корыта, лыжи, детские коляски и ванны, коробки и канистры, – то в нем вполне можно было бы устраивать футбольные баталии.  По вечерам кухня превращалась в клуб, где собирались все жители квартиры провести свой досуг. Приходили даже древние старики и старухи, выходящие из своих комнат только по нужде. Они пялились на детей, пытаясь признать, чьи они, прислушивались к разговорам, силясь понять их суть, или сидели смирно в уголке и читали вчерашние газеты, оставленные на столах.

  Кстати, о детях…

Дети коммуналок

Дети коммуналок были, можно сказать, общими. За ними сообща присматривали. Их сообща воспитывали, часто сообща кормили и попросту по-человечески заботились. Любой старший в коммунальной квартире был для этих детей непрекословным авторитетом.

Наказывались дети тоже как по отдельности, так и сообща, если ими была совершена коллективная провинность. Нередко дети собственные, а также Кочетковых и Захаровых получали ремня от Геннадия Николаевича за хулиганничанье, и это не делало Кочетковых и Захаровых смертными врагами Геннадия Николаевича.

Если, конечно, дети получили нагоняй справедливый. То есть, за дело.
  Дети коммуналок запросто входили не в свои комнаты, которые крайне редко закрывались (разве что на случай запланированного интима), угощались за чужими обеденными столами, и – удивительное дело – редко кому мешали.

И если их все же как-то изгоняли из кухонь, то коридор был всецело в их распоряжении. Трудно представить, что при таком положении дел эти дети могли вырасти жлобами или буками, сторонящимися людей и любящими единственно самих себя.

Дети коммуналок росли бойкими, жизнерадостными, неприхотливыми, смекалистыми и всегда готовыми прийти на выручку товарищу. Дружить с ними было одно удовольствие…

Отступление второе

К этим трем Вовкам я приходил, как к себе домой. Я был свой. И тотчас подключался к их коридорным играм. Шумели мы нещадно. А когда попадали мячом в детскую ванну, и она еще сваливалась со стены на пол, раздавался такой грохот, словно кто-то над головой колотил ломом по листу оцинкованного железа.

Не знаю, как остальные, а мы балдели от таких звуков и хохотали до упаду.
  Конечно, коридорные баталии были лишь в непогодь. А так мы целыми днями пропадали во дворе, изредка забегая домой, чтобы перехватить кусок хлеба, намазанный вареньем или посыпанный сахарным песком, и тотчас умчаться обратно. Нам всегда было некогда.

И я не помню, чтобы эти трое Вовок когда-либо ругались между собой, чего-то не поделив…

Обитатели коммуналок жили дружно. Делить-то особо было нечего. И все понимали, что если не будет мира в таком большом коллективе, почти семье, то и так не слишком сладкая жизнь может превратиться в такой кошмар, что не приведи Господь.

Поэтому каждый без приглашения мог войти в любую комнату, где он не становился «хуже татарина».
  Кстати, в коммуналках прекрасно уживались русские, белорусы, татары, чуваши, марийцы, мордва и прочие национальности СССР. И не было абсолютно никаких конфликтов на национальной почве.

Просто белорус Василь превращался в Васю, татарин Ильдус в Илью, а чуваш Яхвар – в Яшу. И все были ровней.

А как гуляли в коммуналках за общим столом на большие праздники! Песня просто! Все дети сидели тоже за общим столом, только за своим, детским, который сооружался на той же кухне отдельно от стола взрослого. Поев, они убегали во двор играть, оставляя взрослых с их салатами, пельменями, водкой и песнями про удалого Хасбулата, одинокую гармонь и милого в защитной гимнастерке. Конечно, было интересно послушать разговоры взрослых. Но еще интереснее было достроить штаб во дворе, сыграть с пацанами из соседнего дома в футбол и покормить вислоухих щенят от Жульки. Общие проблемы, общие интересы, общие развлечения, общая судьба… Наверное, это все же было не очень хорошо. Если судить с точки зрения отдельного индивидуума. Но почему тогда, переехав в двухкомнатную квартиру, которую мой отец получил от Вертолетного завода, я еще года три в каждый выходной и по праздникам приезжал в тот наш Z-образный дом по улице Восстания, приходил к трем Вовкам, и мне казалось, что ничего будто и не поменялось?

  Впрочем, ответ на этот вопрос я сегодня прекрасно знаю…

Авторский пост

Еще крутые истории!

СССР   истории   коммуналки   

Любите повспоминать, как всё было раньше?
Присоединяйтесь, поностальгируем вместе:

0

53

Новости партнёров

Источник: https://fishki.net/2131337-sssr-kommunalynaja-kvartira.html

Как появились коммуналки и почему они существуют до сих пор?

Коммуналки

«Коммуналка» — советский динозавр, доживший до наших чудесных дней. Когда-то они планировались как мера временная, вынужденная, но как известно, нет ничего более постоянного, чем то самое «временное». Совместное проживание абсолютно разных по характеру, менталитету и социальному статусу людей породило свой особый культурный феномен.

Взаимоотношения эти простыми назвать нельзя.Первые коммунальные квартиры или вернее, их прообразы, возникли ещё в дореволюционные времена. Опыт перекочевывал из Европы в Россию. Находились они в крупных городах, назывались доходными домами и по решению домовладельцев сдавались покомнатно, а то и по углам. Что как раз по карману обычным работягам и некоторым поэтам.

И это всяко лучше чем жить в сарае — такие варианты тоже были в ходу. Чуть позже, съемщики стали кооперироваться между собою и снимать всю имеющуюся жилплощадь сообща, что проще и выгоднее.Начало 20-го века. Нашу страну трясут войны и революция. Жизнь полна неопределенности, массы людей, срываются с привычных мест.

Спасаясь от голода и холода, крестьяне перебирались в крупные города. Но революция закончилась, а её деятели вдруг осознали, что ломать не строить — вопрос с обездоленными массами людей нужно как-то решать. Тут и промышленность поднимать надо. Решился он по Македонскому, с советской прямотой и толикой творчества.

Ещё сам Ленин говорил, что гражданам, а теперь уже товарищам, что проживают в просторе, комфорте и уюте придется не только поделиться, но и потесниться. А то ишь, чего вздумали, излишки жилплощади ныкать. Сказано — сделано. Новой советской властью объявлено «уплотнение».

Согласно этому закону, хаты изымаются из частной собственности и переходят в собственность государства, народа то бишь. Касалось это в первую очередь, крупных промышленных городов.

Думаю, говорить о чувствах собственников и их «радости» от этого грандиозного события не стоит, учитывая то, что многим это жилье досталось не самым простым трудом, порою целые поколения вкладывали силы и средства. Мало того, таких владельцев могли ещё и выселить к херам, поставив клеймо «лишенца», лишая избирательных прав и выводя из системы.

Но зато каждый советский гражданин мог рассчитывать на гарантированные 9 квадратных метров. Правда, потом нормы этих метров уменьшались, а поровну поделить так или иначе не получалось. Но это не важно. Важна идея! Ведь программа по расселению граждан молодого государства в коммунальные квартиры подразумевала разрушение института семьи, как идеи главенствующей ячейки общества.

Отказ от этой формы частной жизни людей. Куда прикольнее и интереснее жизнь на виду у всех и каждого, когда нечего скрывать и всё общее, когда даже твое личное пространство является частью коммуны, а сушка белья информирует всех о том, что ты или твой сосед носит. Или одна конфорка на троих, прием пищи и душ по графику. Вот это романтика, суженная до жалкого десятка метров.

Вот она, социалистическая мечта. Даже городки возводили, градообразующие, согласно этой концепции. Для строителей, военных и прочих работяг. Правда, не все были довольны и счастливы, но это дело вкуса.А заселяли в коммуналки в основном всякий сброд и коммунистов, военных, сотрудников ЧК. Потому и среда обитания была специфической, веселой.

Совместное проживание экс-господ и новых хозяев не проходило гладко. Чаще всего интеллигенция, воспитанная и образованная, охуевала с неграмотных крестьян, впервые увидевших текущую из крана воду, электрическую лампочку и прочие блага цивилизации.

Там, в боях за личное пространство, тишину и порядок, ковался коммунальный менталитет, состоящий из алкоголизма, нечистоплотности, склочности, излишней подозрительности (вокруг шпионы), неуважению к чужому труду (все общее и платить совсем не нужно) и личному пространству. А также любовь к доносительству.

Ведь у соседа комната была получше чем твой угол — сдай его и живи с комфортом. Обмен комнаты в коммуналке на деревянную шконку в ГУЛАГе без регистрации и СМС по программе-переселению. Потому некогда хорошие квартиры и дома быстро превращались в грязные гетто и сараи. Заколоченные парадные, разбитые лестницы и измалеванные похабщиной стены.

Засранные туалеты и зловонный запах спиртяги, табака, стухшей селедки, подгоревшей каши, сырости и плесени — всё это стало настоящей действительностью и духом времени. Люди, которым всё это досталось в буквальном смысле просто так, не ценили этого, потому и отношение было соответствующим. Ведь завтра все переедут в личные просторные квартиры, так то.

Но местами было не так уж и плохо: люди находили общий язык, кооперировались и уживались, поддерживая чистоту и порядок. Вместе отмечали те или иные праздники, воспитывали детей. Уверенность, что все это не надолго и что как только все они построят коммунизм и у каждого будет свой личный рай, вселяла оптимизм. Да и всяко лучше жить в коммунальной квартире, чем на улице.

Конечно, с ходом времени вопрос решался. Находились в партии и благоразумные люди, что на съездах всю эту муравейную хурму осуждали и критиковали. Ведь не секрет, что работягам, что строили своими мазолистыми руками социализм, хотелось условий лучше. И шаги по улучшению этих условий предпринимались — строились дома, где семье отводилась целая комната, но зато большая, а потолки выше. Но на всех не хватало, дефицит, а там и Великая Отечественная подъехала, стало как-то не до того.

Лишь после войны, в 50-х, за жилищный вопрос взялись всерьез, амбициозно. Властью был взят курс на постройку дешевого но массового жилья. Да, тех самых «хрущевок». Отдельной квартирой, маленькой кухонькой и туалетом с ванной, но зато своей, личной, стало обзаводиться всё больше народа.

Завершиться этот вопрос строительства и переселения должен был к 2000 году. Но увы, все эти планы остались только на бумаге и некоторые люди вынуждены проживать в «коммуналках» до сих пор. Рай всем и каждому по заслугам не положен, за своё гнездышко нынче требуется бороться.

До сих пор в Петербурге остается около 100 000 коммуналок и расселению они пока не подлежат.
Большинство коммунальных квартир даже сейчас по состоянию не слишком изменилось — ни ремонтом, ни контингентом, сохраняя в себе тот самый дух страны, которую мы потеряли, дух советской эпохи. Что, кстати, играет на руку кинематографу.

Во многих мыльных российских сериалах так или иначе коммуналки появляются на экранах, особенно московские, потому что режиссеры любят фактуру, атмосферность и аутентичность.

Автор – Алексей Шухартской

Коллективный исторический паблик авторов –https://.com/catx2

Источник: https://zen.yandex.ru/media/mlozha/kak-poiavilis-kommunalki-i-pochemu-oni-suscestvuiut-do-sih-por-5f8b47dba70d4515e7fa9867

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.